Кадровик Аронова не узнала в суде собственную подпись

Накануне 28 октября, в Центральном районном суде Калининграда прошло очередное заседание по делу бывшего руководителя калининградского отделения «Почты России» Сергея Аронова, обвиняемого в незаконных выплатах своему заместителю Анне Акатьевой суммы в 640 тыс. рублей и покупке за счёт профсоюза абонементов в дорогой спортивный клуб Калининграда. Следствие квалифицировало действия Аронова как растрату и превышение должностных полномочий.

Судебное следствие продолжилось после перерыва с допроса последнего свидетеля — Татьяны Пеньковой.

Она работала в почтовом ведомстве руководителем кадрового отдела. Следствие интересовало, как заместительнице Аронова — Анне Акатьевой — начисляли зарплату, если, по версии обвинения, она не ходила на работу.

Гособвинитель Алина Булдакова расспрашивала свидетельницу о табелях учета рабочего времени, которые нашли во время служебной проверки в 2023 году. В них указано количество отработанных часов, за которые Акатьева получила 640 тыс. рублей. Однако у следствия возникли сомнения в их правдивости.

Свидетельница объяснила, что табели учета рабочего времени формируются в программе 1С, проверяются руководством и подписываются лично директором Ароновым, после чего на их основе рассчитывается зарплата.

Во время допроса возникла путаница. Гособвинитель спросила, распечатывала ли Пенькова табели Акатьевой за 2021–2022 годы по просьбе другой сотрудницы Марины Колентеевой во время служебной проверки. Свидетельница ответила, что нет. Однако, когда прокурор зачитала протокол прошлого допроса у следователя, выяснилось, что Пенькова тогда говорила обратное — что она распечатала документы и даже поставила на них свою подпись.

– Вы давали такие показания следователю? – спросила прокурор.

– Я ей объяснила, что табеля может распечатывать любой работник кадровой службы, но это будет не табель, а выписка. Они не будут влиять на заработную плату, потому что период, когда зарплата выплачивается, он уже закрывается, – уклончиво ответила Пенькова.

 – Вы в итоге распечатывали из программы 1С табеля учета рабочего времени Акатьевой за 2021-2022 годы? – продолжила допрос Булдакова.

 – Нет, я могла распечатать только за то время, когда сама заполняла табеля, в остальной период нет, – сообщила свидетель.

– Ну а распечатать физически могли?

– Ну распечатать мог любой работник.

– А конкретно вы могли?

– Могла, но не за все периоды. Только за тот период, когда я могла работать с табелями.

– Подписывались Вами данные табеля?

– Нет. Следователь показала мне какие-то табеля, я ей сказала, что я сомневаюсь в том, что это моя подпись.

– Вы в итоге свои показания подтверждаете? О том, что вы по просьбе Колентеевой подписывали и распечатывали табеля учета рабочего времени Акатьевой за 2021-2022 годы?

– Нет, я не расписывалась. Я сказала следователю, что это сомневаюсь, что это моя подпись.

– Давайте так, следователь правильно зафиксировала ваши показания?

 – Ну в том, что это моя подпись нет. Я ей сказала, что сомневаюсь, – повторила немного с раздражением Пенькова.

В зале суда повисла напряженная атмосфера. Пенькова особенно напряглась, когда Алина Булдакова переспросила ее об ответственности за дачу ложных показаний.

– Да, – ответила Пенькова, опустив глаза.

Поскольку свидетельница давала сбивчивые ответы, инициативу взял на себя судья Валентин Митюрин. Он зачитал ее же показания следователю прямо с листа: «Подошла Колентеева и попросила распечатать из программы 1С табеля... Я распечатала... подпись принадлежит мне».

В этот момент Митюрин внимательно посмотрел на Пенькову, следя за ее реакцией. Свидетельница растерялась и молча смотрела на него.

 – Вам показывали распечатанные табели? – спросил судья.

– Да, стопочку следователь показала, – быстро подтвердила Пенькова.

– Копия или оригинал?

 – Оригинал

– С подписью?

– Да

– То есть вы понимали, что это не копия, а оригинал. Что они подписаны? – уточнил судья.

– Ну синяя была ручка, да.

На вопрос, понимает ли она, что это ее подпись, она снова ответила: «Я сомневаюсь». Тогда Митюрин попросил Пенькову подойти к нему и самой ознакомиться с документом.

Пенькова уставилась в документ и долго пробегала по нему глазами, не зная, что сказать. А нужно-то всего было сличить подпись. 

Чаяния свидетельницы неожиданно развеселили сторону защиты: Аронов и его адвокаты не скрывали улыбок. 

Через пару минут она лишь тихо повторила, что сомневается. Митюрин тяжело выдохнул и попросил Пенькову вернуться к трибуне. Защита и обвинение сообщили, что больше вопросов к свидетелю у них нет. Судья поблагодарил Пенькову, и уже было собрался прощаться с сомневающимся свидетелем, но Пенькова неожиданно обратилась к судье с просьбой. Она просила суд засекретить её фамилию для СМИ. 

Странная просьба была отклонена: Митюрин, не сомневаясь, ответил, что заседание открытое и причин его закрывать он пока не видит. 

Помимо Пеньковой, в суд не явились еще два свидетеля гособвинения. Одна из них, Моисеева, покинула Россию и теперь живет в Турции. В ее отсутствие прокурор огласила показания, которые та давала во время следствия. Выяснилось, что в интересующий следствие период Моисеева предоставляла приказ о переводе 14 сотрудников на дистанционную работу, но никакой Акатьевой в этом списке, без сомнений, не было.